Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Ватой окутан-окурен весь город Будто бы в кокон завернут туманный... С крыши высотки, подняв теплый ворот Я наблюдаю. Солнце из манной Вышло крупы, что на небе зависла, И потонуло все в том же тумане. Город. Картина без тайного смысла Вялые мысли бессильем дурманит.
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Просыпаться ночью-днём в дремоте И укутываться в теплый плащ Находиться в затяжном цейтноте Догрызая старый карандаш Падать, будто желтый лист осенний, Каждый раз смертельно и легко Жизнь несчастных комнатных растений Продлевать хлористым кипятком... Ссориться, мириться и влюбляться На пустынной цирковой арене Глупо и счастливо улыбаться Белым ногтем проводя по вене.
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Каждый раз, очередной раз, когда накатывает осознание собственной безответственности, начинаю задумываться о ней. О этой растрепанной барышне, наверняка рыжей, которой не то чтобы саааааавиршенна пофик на всех вокруг... но вот как-то морально тяжело ей оправдывать надежды окружающих и быть такой супер-пупер ответственной, всё делать вовремя и правильно, спрашивать совета, когда нужно... Да, как-то так. И всё мне кажется, что эта ее безответственность какая-то странная. Она ведь и переживает, ночами не спит, упокой-меня-таблеткa пьёт... А все равно не делает того, чего от нее ждут...
Вот ведь чучело! И как с ней работают люди...
Кстати, наверное, скоро устанут и начнут проявлять недовольство А это совсем плохо... Уволить могуть...
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Маленькая девочка спряталась под полами плаща чуть более взрослой и чуть более сильной... И ей там тепло, и колкие снежинки больше не царапают ледяными коготками нежную кожу... Да и меньше шансов, что обидят)
Но включите солнце, прогоните стужу теплом и заботой, в дождливый день раскройте над малышкой зонтик... И не нужны будут никакие укрытия...
А если она откажется от этого... Наверное, ей страшно...
Ведь очень может оказаться, завтра из-за ее доверчивости кому-то опять будет больно.
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
...таинственное такое место. Мне всегда нравились вещи и слова, от которых веет историей, а еще лучше - древностью. Ну, есть в этом что-то неотразимо привлекательное. Тайна
Мой дневничок, правда, был в не столь загадочном месте. Этот архив скорее напоминает кладбище потерянных и ненужных. Такова жизнь.
Вот и я, предательница, в очередной раз забыла о своем верном друге-дневничке.
Обижен? Прости... (Вот она - универсальная формула... Жаль, в жизни не всегда срабатывает ее магия.) Мне вдруг захотелось вернуться к тебе... Ахха.. Рад? ...
Да, мне опять грустно. Как говорится, когда люди счастливы, они не хотят делиться. Зачем? Вдруг от этого счастья станет меньше... Зато грустью и несчастьем мы обычно рады делиться в полном объеме.
Хотя я вообще существо жадное до безобразия. Зачастую и грустью делиться не хочу. Иначе что останется мне самой...?
Интересно, как долго я смогу не общаться с братиком? Плохо без него. Но и на поводу у него не пойду. Нам и друзьями было хорошо. (Во всяком случае, мне эгоистке.)
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Она стояла на краю скалы. Просто стояла, смотрела вдаль и старательно гнала от себя мысли. Ее не пугали ни высота, ни похожие на чешую древнего ящера камни внизу, ни то, что совсем скоро она уже не сможет любоваться окружающим великолепием, не сможет набрать полную грудь сладко дурманящего воздуха и закрыть глаза от переполняющей нежности, как делала каждое новое утро... Она прекрасно понимала, что остался один только шаг... лишь шаг... и свершится… Но это последнее движение, которое уже ни раз было со всей тщательностью разыграно в воображении и с неизбежностью которого она уже давно сжилась, никак не давалось. Сознание, прирученное за годы и годы самопознания и самопожертвования, отказывалось послушно дрейфовать подобно легким облакам в спокойном и таком величественном небе над головой. А ведь кто она и какова её судьба, было известно с самого рождения...
Эрлин... Одинокая песня...
Последняя...
Только сейчас она в полной мере это осознала. Стало так трудно дышать, грудь, казалось, сдавила тяжесть всех гор земли, в голову со всех сторон будто впились десятки стрел, а глаза нестерпимо защипало… Незнакомое состояние нахлынуло, будто гигантская приливная волна, сминая и сокрушая… Оглушенная и измученная, она из последних сил всё же держалась на ногах, хоть и удавалось это лишь невозможным напряжением воли… Просто она знала, что выдержит…
…лишь от глаз бежали тонкие ниточки слёз. Она рыдала, не сдерживаясь, глупо и совершенно по-детски. Будто слезами можно было что-то исправить…
Ей вспоминались Те, ради кого было это всё… Ее Народ.
Пенящаяся и бурливая река памяти то и дело поднимала из глубин своих новые и новые образы, события, истории… Как же было мало Их, совершенных, бессмертных…
О, когда она была еще совсем юна, как она уже ненавидела это бессмертие… всеми силами души, не замечающей пределов и не признающей границ… Бессмертие, ставшее извращенной пыткой для познавших то, что можно было познать, испытавших всё, что можно испытать, разочаровавшихся и уставших от жизни. Глаза и души, всевидящие и всезнающие, но от этого с каждым днем все более холодные и мертвые… И, зараженные тленом изнутри, Они убивали свои тела, пытаясь прикоснуться к последней тайне. К смерти.
Так было суждено. Их больше нет.
А сердце мира всё так же пульсирует, даря тепло и свет... А душа его всё так же распускается коврами пряных трав и прекрасных цветов, улыбаясь в радугах водопадов...
Как величественное изваяние королей прошлого, Она возвышалась сейчас над всем этим миром, любовно обнимая взглядом каждую его частичку. В последний раз. На краю скалы стояла истинная королева. Последняя королева бессмертного народа, слишком мудрого и гордого, чтобы выжить...
Дорожки слёз иссушил горный ветер... И, исполнив своё предназначение, угас…
И в наступившей тишине, повинуясь необъяснимому порыву, Она запела...
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Чем-то белым и душным навалились тоска и безразличие.
Кажется, только на пару секунд полёта можно вырваться из этого состояния...
Как обрывки чьих-то чужих снов, проносятся воспоминания... холод из открытой зачем-то форточки и твоё тепло, щекотка горячего дыхания на коже, убийственная нежность в затуманенном взгляде...
А на самом деле это было, есть или будет?
А мне всё равно.
Отвердевший воздух до невозможности неподвижен. Будто он уже мёртв, как все те люди, которые замёрзли в эту зиму.
Где-то в подсознании мне страшно. И я боюсь выходить на улицу. И не выхожу.
Но и здесь холод. Пронизывающий и бесцеремонный. В сквозняках по полу, в страшном беспорядке в комнате, в оплывших свечах, в размеренных движениях и спокойных глазах, в забытой на столе кружке, в немом будильнике со стрелкой на 6 утра, в закрытых тетрадях, в книге у кровати... её обложка притягивает взгляд одним лишь ожившим словом "пустота".
Забывая позвонить
И передать привет
Вновь плыву по улицам
Которых больше нет
Наверное, долго так быть не может... Что-то должно закончиться.
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Нахлынула ностальгия... Перечитывая старые стихи, осознаю, что это написанное уже будто не моё, не обо мне... оно просто осталось частью прошлого) Не чьего-то конкретного, личного прошлого, а лишь пылинкой на страницах Великой Книги) Времени)
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
"...И почему все столь наивно считают, что у меня не может быть депрессии? Неужели только из-за цвета волос?? Странно...
Остановившись у зеркала, Рыжик с наслаждением жевала жгуче кислый лимон. Она с раннего детства любила лимоны. Сочные, с толстой кожурой. Их можно долго смаковать... до тех пор, пока не начинают болеть зубы, так же, как от сладкого, а губы не начинают потихоньку кровоточить.
...Все говорят, что хандрить нельзя... А сами?
Им больно видеть меня плачущей? А мне не больно, когда они плачут?...
В голову приходили не мысли... воображение живо рисовало осенние образы. Слёзы, как капли дождя... чёрные волосы, растрепанные злым ветром... маленькие холодные ладошки в больших и таких странно горячих несмотря на промозглую погоду... А еще слышалось дыхание, ровное, спокойное... и невозможно громкое и частое биение сердца. Как же одиноко было в этот час ей...
...Понимаю ведь... что не могла остаться с ним. Не могла. Он любит. Даже теперь. Всем сердцем. Всей душой. А я... а мне просто нужно его тепло, я не хочу быть одна... Но не могу его обманывать. Он простой и открытый, он весь мой и для меня. А я... а я ветреная и влюбчивая. Я для всех, я для себя... и потом уже для него. Так нельзя... Я так не могу. Но поняла я это всё только теперь... А год - это много...Очень много.
...Прости... если сможешь...
Рыжик провела пальцами по губам и улыбнулась. Кровь."
Почему-то самые простые истины мы открываем для себя в последнюю очередь...
Возможно, я не раз ошибалась. Делала глупые и даже в какой-то мере жестокие вещи. Но, как ни странно, ни о чём не жалею.
Есть ли что-то плохое в том, чтобы за собственную радостную улыбку одаривать так, как хочется? И пусть будет, как будет. А я буду жить, как считаю правильным.